08.02.2013
1 460

Середнячки

Во время одного из перелетов, уютно устроившись в своем кресле в самолете, Глеб Спиваков взял в руки журнал о бизнесе, предлагаемый авиакомпанией.

Ничто не предвещало сюрпризов, но вот глаза поймали интересный заголовок. Первый абзац, второй. Читая, Глеб все больше понимал, что тема статьи говорит о том, к чему с момента своего основания призывает «Миссия в бизнесе». Как он сказал, больше всего ему в этот момент захотелось поделиться материалом с единомышленниками.

Мы публикуем выдержки из этой статьи, которая так зацепила основателя движения «Миссия в бизнесе». О том, благодаря чему настолько устойчива к кризисам экономика Германии.

07

Мощная экономика Германии в период кризиса со всей очевидностью показала себя как оплот еврозоны. Оплотом же самой немецкой экономической системы являются 3,5 млн. местных предприятий малого и среднего бизнеса. Они обеспечивают работой 70% трудоспособного населения Германии и практически половину ВВП страны. Эти коммерческие структуры, в отличие от многих «коллег по цеху» в других странах ЕС, не любят залезать в долги, прочно занимают свои ниши, ценят стабильность выше немедленной прибыли и быстрого роста. Можно сказать, что это бизнес неброский и даже скучный, но именно на нем сегодня держится, считай, вся еврозона.

Когда мы слышим о бизнесе Германии, первое, что приходит на ум, это супербренды вроде Volkswagen, Siemens или Mercedes-Benz. Но держится благополучие страны, по мнению многих, на Mittelstand – не таких и больших и, как правило, семейных предприятиях с долгой историей. Сам термин Mittelstand приблизительно переводится, как «среднее сословие» и существует со Средних же веков, когда Германия представляла собой разрозненные княжества и вольные города, в которых, порвав с феодализмом, ремесленники утвердились как экономически самодостаточный класс.

Да, это путь прошли многие государства, но именно в Германии значимость мелкого и среднего предпринимательства не только сохранилась, но и выросла с течением времени, хотя и не всегда ценилась равно высоко. Канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк признавал Mittelstand опорой национальной экономики и необходимым противовесом растущему банкротству и промышленному сектору. Однако подъем промышленности – сталелитейной, угольной, химической и электротехнической – и создание крупных корпораций, конечно, представляли собой угрозу малому и среднему бизнесу, коему пришлось нелегко.

Позже выходцы из мелкого и среднего бизнес-сословия упрекали правительство уже Веймарской республики, особенно после биржевого краха 1929 г., в том, что оно в первую очередь оказывает поддержку крупным производителям, по сути, игнорируя небольших. Когда в 1933 г. К власти пришла партия Гитлера, у нее много сторонников в мелкобуржуазной среде, потому что национал-социалисты обещали поддержку ремесленникам и некрупным торговцам, хотя фактически их предпочтения были явно на стороне большого бизнеса.

Война по совершенно очевидным причинам явилась серьезным испытанием для компаний Mittelstand из-за падения спроса на производившуюся ими мирную продукцию. Их звездный час настал сразу после окончания Второй мировой. И не только потому, что большая часть крупной промышленности Германии лежала в руинах после англо-американских бомбардировок, но и в связи с тем, что репутация компаний-гигантов была, мягко говоря, запятнана связями с нацистским режимом. В известной степени на руку «малышам» сыграло даже разделение Германии на Западную и Восточную ( в соответствии с законами оккупации). Крупные фирмы, например Siemens и Daimler, ушли из разделенного Берлина в Баварию и Баден-Вюртемберг, превратив их в главную базу экономики страны и представив возможность получить свою долю в создании новых отраслей производства и сбыта сотням частных фирм и фирмочек.

На века строго говоря, к Mittelstand можно отнести коммерческие структуры со штатом до 500 сотрудников, и годовым оборотом менее 50 млн. евро. Но вообще-то, в случае с Mittelstand дело не в размерах, а, скорее, в философии бизнеса. Недаром Людвиг Эрхард, министр экономики ФРГ в правительстве Конрада Аденауэра (1949-1963 гг.), говорил в 1956 г., что Mittelstand – это не столько цифры, сколько «выражение склада ума и особого отношения». В основе этого отношения – установка на долгосрочность.

Фирма Faber-Cаfstell изготавливает карандаши. Правда, делает она это уже несколько веков. Производство в 1761 г. В окрестностях Нюрберга (Бавария) основал предок нынешнего руководителя компании Каспар Фабер. Фабрика располагается рядом с фамильным замком, где жили восемь поколений семьи Фабер-Кастеллов. В середине XIX века Faber-Cаfstell начала активно развиваться, открывая филиалы по всему миру – в Нью-Йорке, Париже, Лондоне и Санкт-Петербурге. К ассортименту карандашей добавились логарифмические линейки (производство свернули только после появления на рынке карманного калькулятора). Им на смену пришли маркеры и ручки, а потом добавились краски, кисти и другие канцелярские товары. На 15 заводах в разных частях света Faber-Cаfstell производит 1/6 от всех карандашей в мире и тем не менее остается компанией, не выходящей за рамки Mittelstand. И она ни в какую не хочет становиться публичной. Ведь тогда пришлось бы гнаться за финансовыми показателями, а они не входят в систему ценностей ни этой компании, ни других, ей подобных.

Производитель сельхозтехники Claas Group (Северный Рейн-Вестфалия), вышедший на рынок со своими жатками в 1919 г. И по обороту давно переросший показатели среднего бизнеса, считает, что отсутствие листинга на фондовой бирже – благо, так как нет необходимости принимать решения с оглядкой на поквартальные отчеты перед акционерами и можно сосредоточиться на долгосрочных перспективах (под «долгосрочностью» в Claas понимают период в 100 лет).

С другой стороны, в парадигме Mittelstand вполне органичны инвестиции в сотрудников и осторожность в кадровой политике. Та же Faber-Cаfstell, например, предоставила медицинские страховки персоналу фабрик еще в XIX веке, тогда же на предприятии появились программы по обеспечению сотрудников жильем. И дело тут не в человеколюбии, а в немецкой прагматичности. Практически все Mittelstand-компании располагаются в сельской местности, где кадры в дефиците, так что формирование лояльности работников для таких бизнесов – вопрос выживания.

 

«Не танцуем там, где играют слоны»

Еще одно базовое правило функционирования малого и среднего бизнеса в Германии – сохранение независимости.

Несколько лет назад Christian Bollin Armaturenfabrik (Франкфурт-на-Майне), производящая оборудование для гидроэлектростанций и заявившая о себе в середине 1920-х, отказалась от сотрудничества с одним из своих крупнейших клиентов, потому что тот размещал слишком много заказов. Внучка основателя семейного бизнеса Дагмар Боллин-Фладе сочла, что зависимость от одного источника прибыли слишком опасна, и ввела правило: на каждого из клиентов может приходиться не более 10% от объема продаж.
Основатель Sennheiser Electronik Фриц Зеннхайзер, создавший фирму в 1945 г. в Веннебостеле под Ганновером, полагал, что тратить нужно только то, что разработал, и производитель айдиогаджетов с мировым именем до сих пор избегает брать кредиты, чтобы, по выражению современных руководителей компаний, «банки не влияли на бизнес-решения».

Баварская Brandstatter Group, производитель бренда игрушек Playmobil, также отказывается от займов и внешних инвестиций ради сохранения независимости.
За счет чего же идет развитие? За счет новых рыночных ниш. Скажем, Brandstatter начинала в 1876 г. как производитель замков и метизов, к 1921 г. стала изготавливать весы, кассовые аппараты и даже металлические копилки, а в 1950-е переключилась на изделия из пластмассы и игрушки. Довольно узкая специализация изначально была и у Schoder GmbH. Бизнес стартовал в 1924 г. с изготовления буквенно-цифровых оттисков для печатных машинок, в 1950-1970-е компания гравировала серийные номера на запчастях автомобилей, затем отливала штампы для оттисков на сигаретной бумаге, потом перешла на штампы для билетов на общественный транспорт, а сейчас придумала новое применение своим печатям – оттески логотипов на губной помаде.

Еще одна небольшая баварская фирма Linn High Therm, основанная, по меркам Mittelstand, относительно недавно, в 1969 г., начала с выпуска лабораторных печей для обработки стоматологических материалов, но позже заняла нишу оборудования для производства флуоресцентных материалов, используемых в качестве защиты денежных банкнот, а также занимается изготовлением энергосберегающих лампочек.

Основной принцип при этом прост: «Не танцуй там, где играют слоны».

Сегодня шансы наткнуться на штамп от Schoder велики и у тех, кто покупает билет в метро в Германии, и у приобретающих сигарету в Ближайшем Востоке. Постановка пломбы в зубе любого европейца, возможно, не обошлась без участия оборудования Linn High Therm, компании со штатом в 125 человек. Когда в 2010 г. на шахте Сан-Хосе в Чили случилась серьезная авария, горняков спасло бурильное оборудование, произведенное семейным предприятием MICON GmbH (штат 60 человек) в маленьком городке Нингахен под Ганновером. 95 % денежных банкнот в мире печатается на станках небольшой фирмы Koenig&Bauer AG из баварского Вюрцбурга. Мойками Alfed Karcher GmbH отмывают памятники и здания по всему миру, включая Burj Al Arab в Дубае, национальный мемориал «Гора Рашмор» в США и башню Space Needle, узнаваемый символ Сиэтла.
В кризис кое-кому из сословия Mittelstand пришлось поступиться принципами, и в 2010 г. около десятка таких компаний было продано китайцам. Наиболее крупной сделкой стало приобретение китайской Sany Heavy Industry за $ 653 млн. старейшего немецкого производителя бетононасосов Putzmeister Holding GmbH. Эти насосы, кстати, применялись при ликвидации последствий аварии на АЭС в японской Фукусиме.

 

Анна Коппола
Журнал «Комапния» №41 от 5.11 2012. , с 54-57.

Оставить комментарии

Facebook

ВКонтакте

Добавить комментарий

*

Читайте в этом разделе